Кривин Феликс Давидович
(1928—н.в.)
Юмористическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

3

благородство.

        Фамилия Степкин была не его, а жены. В своей жизни, чтоб замести следы, он постоянно переходил на чьюто фамилию. Он и женился не по любви, а для конспирации, а рассекретившись, разводился.

        Громких фамилий он избегал. Чем громче фамилия, тем ее лучше слышно. Когдато его увлекла женщина по фамилии Лермонтова, и только изза ее фамилии он на ней не женился. Он опасался стать Лермонтовым, Лермонтовы долго не живут. Вместо Лермонтовой он тогда женился на обыкновенной женщине Ивановой – не Татьяне Ивановой, не Наталье Ивановой, а просто на Ивановой. Была такая женщина.

        Три года он прожил под незаметной фамилией Иванов. А потом внезапно прогремел Иванов – не то писатель, не то государственный деятель, – и пришлось Степкину разводиться с женой, чтоб не греметь такой громкой фамилией.

        Для него не было отдыха, не было свободных от работы минут. Однажды он разговаривал по междугородному телефону с женой, и вдруг, как это бывает, в его разговор вклинился другой, весьма подозрительный по содержанию. При этом назывались такие нетелефонные имена и должности, что он уже не слушал, что там кричала жена, а мучительно соображал, кто такие эти вклинившиеся в разговор абоненты, из каких они городов, из каких учреждении и как бы их подольше задержать на линии. Жена уже давно повесила трубку, а он все кричал из кабины телефонистке: «Дайте еще пять минут!» – хотя и не знал, что будет делать с этими разговорами, каким образом они могут ему пригодиться.

        Больше всего он любил очереди, потому что в очередях люди бывают особенно откровенны. А кроме того, там непременно чтото дают. Если из соображений конспирации нельзя стать в ту же очередь, можно стать в другую: у нас хватает очередей. Они, допустим, стоят за водкой, а ты займи за колготками и отсюда, от колготок, слушай, о чем там, за водкой, идет разговор.

        Разговоров было много. Особенно о нашей отечественной промышленности и не менее отечественной торговле. О том, что комуто привозят колготки непосредственно домой, минуя все магазины, прямо из Франции. Или из Италии. Или из других государств. Но тут колготки кончались, и Степкин оказывался перед диаграммой в виде чулка: «Рост чулочного производства по сравнению с 913 годом» (началом княжения великого князя Игоря). Приходилось становиться за какиминибудь билетами – то ли на выезд, то ли на въезд, то ли просто на сидение гденибудь, допустим, в театре.

        Он жил среди людей, которые были, как кусты в ночном парке под колеблющимся фонарем: то одна веточка высветится, то другая. И не узнать, что у них там, в тени: какие мысли, какие настроения. Вся их открытость от верхнего света: как фонарь повернется, какой бросит луч. Люди – только

 

Фотогалерея

Кривин Феликс
Кривин Феликс
Кривин Феликс Давидович
Кривин Феликс Давидович
Кривин Феликс Давидович

Статьи








Читать также


Современная проза
Рассказы

Интересно

Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту