Кривин Феликс Давидович
(1928—н.в.)
Юмористическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

11

возрастного барьера. И не только возрастного. У него была своя семья, у нее своя. У нее своя бакалея, у него своя коммерция. Все, что их еще недавно сближало, выпорхнуло, как бабочка, в открытую дверь, за которой простирались их разные жизненные дороги… У каждого своя дорога. Своя ли? Жизнь, которая ждала их за дверью, стала для них чужой за этот месяц – за эти века и тысячелетия. Все, что они здесь обрели, все, что дала им вечность – пусть небольшая, пусть бабочкина, но всетаки вечность, – теперь было безвозвратно утрачено. Профессор не допишет своей монографии о жизни бабочек в условиях закрытых помещений, Старуха вернется к своей старости, а Парикмахерша – в дамский зал, отделенный, отгороженный от мужского. Стихи, переписанные Студенткой, будут напрасно взывать о любви, и стопка пеленок не дождется своего хозяина… Бакалейщица это поняла и отодвинулась от Коммерсанта.

        Все стали друг другу чужими, словно они не прожили вечность под одной крышей, и близок им был только тот, ушедший, создавший и разрушивший их маленький бабочкин мир. Он был им близок, хотя онто ушел особенно далеко – так далеко, что не хватит и вечности, чтобы вернуться.

        Студентка встала.

        – Хватит с меня вашей энтомологии! Он там сейчас умирает, чтобы мы могли еще немножко поползать, попорхать!

        Она отбросила свой аккуратный конспект – почемуто не в сторону Профессора, имевшего прямое отношение к энтомологии, а в сторону Коммерсанта, который никакого отношения к этой науке не имел.

        – Счастливо оставаться. Приятной вам вечности. Я не хочу, чтоб за меня умирали другие.

        – Как будто только за вас, – сказала Парикмахерша, а Коммерсант выразил эту мысль более четко и доказательно:

        – Человек умирает за коллектив. Это нормально. Ненормально, когда коллектив гибнет ради одного человека.

        Старуха чуть не бросилась на него с кулаками:

        – Он считает это нормальным! За него умирает человек, а он считает это нормальным!

        – Не за меня, – терпеливо объяснил Коммерсант. – Он умирает за коллектив, а каждый из нас – всего лишь частичка коллектива.

        – Я не частичка, – сказала Студентка. – я человек. И я имею право умереть сама за себя, как положено человеку.

        Парикмахерша возразила:

        – Что значит – за себя? Ведь не вы же…

        – Именно я. Мне стыдно, что я не сказала об этом раньше, но это я, я утопила этого боша.

        Она была похожа на Старуху в молодости: такая же непреклонность, такая же решимость идти до конца, не думая о последствиях. А Старуха давно уже привыкла думать о последствиях, и в данном случае она их ясно себе представляла. И когда Студентка поднялась, чтоб уйти, Старухе показалось, что это уходит ее молодость, уходит, чтобы больше не возвращаться.

        – Этого не может быть, – сказала Парикмахерша. – Я видела, как вы плескались в воде – осторожно, чтобы не замочить прическу.

        – И тем не менее я это сделала. Профессор покачал головой:

        – Не думаю, чтоб вы были способны убить человека.

        – Вы меня плохо знаете.

        Профессор улыбнулся. Как он может плохо ее знать, если она прослушала у него курс лекций? Манера слушать у каждого своя, поэтому, если хочешь человека узнать, посади его слушать лекцию.

        Заговорил

 

Фотогалерея

Кривин Феликс
Кривин Феликс
Кривин Феликс Давидович
Кривин Феликс Давидович
Кривин Феликс Давидович

Статьи








Читать также


Современная проза
Рассказы

Интересно

Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту