Кривин Феликс Давидович
(1928—н.в.)
Юмористическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

9

Вечность, куда же ты? Дверь заперта, и за дверью стоит часовой. Он стоит на часах, на страже запертой вечности.

        Тикают минуты, стучат часы, гремят столетия, и грохочет вечность.

        И вдруг грохот смолкает. Внизу скрипнула дверь. И в наступившей тишине – тот же голос, который говорил: «Вам письмо. Вам газета», – теперь говорит:

        – Это я прикончил вашего офицера. Удаляющиеся шаги. И опять тишина. Присмиревшие часы тикают еле слышно.

       

        Это были не его корабли, зачем же ему было ради них жертвовать жизнью? Лететь, как бабочка, на огонь, не дождавшись дня… Разве не разумней дождаться дня, а не лететь на огонь среди ночи?

        – Бедный мальчик, – сказала Бакалейщица, – не понимаю, как ему удалось утопить взрослого офицера.

        – В таком возрасте все ищут подвигов, – спокойно объяснил Коммерсант.

        Эти мужчины совсем как дети, подумала Парикмахерша. Утопить человека у них называется подвигом.

        – Возраст такой, – сказал Коммерсант. К ним опять возвращалось забытое понятие возраста, воздвигая между ними возрастные барьеры…

        – А ведь молчал, – затрясла головой Старуха, – Обо всем рассказывал, а об этом молчал…

        – У меня такие дети, – сказала Бакалейщица. – Чтонибудь сделают – и молчат. Хоть ты дух из них вон – не скажут ни слова.

        – Мог бы признаться раньше, – сказала Парикмахерша.

        – Это не так просто, – возразила Студентка. – Нужно собраться с духом, ведь идешь на верную смерть. Он мог бы и вовсе не признаваться, его бы не заподозрили, но он поступил как мужественный человек. Он дважды поступил как мужественный человек: и когда признался, и когда утопил этого офицера.

        – Ну, знаете, если это называется мужеством… – Парикмахерша не кончила фразы, заметив, как дрогнула профессорская борода.

        – Утопил офицера! – воскликнул Профессор. – Кто вам сказал, что он утопил офицера?

        Коммерсант отвернулся к окну:

        – Помоему, он сам в этом признался.

        – Он солгал. Я был все время возле него, он барахтался у самого берега, учился плавать.

        – Он не умел плавать? – удивилась Парикмахерша. – Как же он мог когото утопить, если он сам не умел плавать?

        – Теперь его убьют, – сказала Старуха. И заплакала.

        – Его бы все равно убили, – резонно заметил Коммерсант. – Что же лучше: чтоб убили одного или семерых? Простая арифметика.

        – Не такая простая, если приходится умирать самому, – сказал Профессор.

        – Это субъективный взгляд, – сказал Коммерсант. – А в данном случае нужно рассуждать объективно.

        Старуха спросила, почему же он, Коммерсант, в интересах объективности не взял вину на себя? Ведь и тогда была бы та же арифметика: один вместо семерых.

        Коммерсант ответил с ледяным спокойствием:

        – Почему именно я должен был рассуждать объективно? Здесь есть люди постарше… – при этом он посмотрел на Старуху, затем на Профессора и наконец остановил взгляд на Бакалейщице. Он и прежде любил остановить на ней взгляд, но теперь в этом было чтото новое и обидное.

        Старуха вышла на лестницу, словно для того чтобы посмотреть вслед Почтальону, как не раз смотрела вслед уходившим от нее сыновьям.

        – Дверь открыта, – сказала она, возвращаясь.

        – Они сняли охрану, – сказал Профессор,

 

Фотогалерея

Кривин Феликс
Кривин Феликс
Кривин Феликс Давидович
Кривин Феликс Давидович
Кривин Феликс Давидович

Статьи








Читать также


Современная проза
Рассказы

Интересно

Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту