Кривин Феликс Давидович
(1928—н.в.)
Юмористическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

7

был бы удивительным миром. Только бы перспективы не сталкивались, не перечеркивали друг друга, как перечеркивает, например, перспектива нянчить младенца перспективу завершения монографии.

        Мир тесен, и любая перспектива, продолженная до бесконечности, непременно пересечет бесконечное число перспектив и, в свою очередь, будет пересечена ими. И это не просто закон геометрии, который можно затвердить со школьной скамьи, – это закон жизни, который нельзя заучить, потому что он всякий раз создается заново.

        Мы живем на пересечении перспектив, и мир, в котором они пересекаются, – тесен. Да, мир тесен, особенно если его заключить в четыре стены… Но разве стены – преграда для перспектив? Окружите нас десятками стен, упрячьте в каменные мешки, – и оттуда, в бесконечность, к далеким звездным мирам помчатся наши освобожденные, раскрепощенные перспективы…

       

        И прошло еще двести лет, и Старуха опять почувствовала, что стареет. В ней уже не было той легкости, какая была двести лет назад, и она годами не вставала с постели. Жизнь уходила из нее, как уходит публика из демонстрационного зала, когда все моды исчерпаны, все модели показаны и пора закрываться… Пройдет немного времени – и пора закрываться. Осталось какихнибудь полторы сотни лет…

        И тогда Почтальон принес ей письмо:

       

       

      В соответствии с новой реформой времени считать отныне годом не час, а минуту. Впереди у нас 9600 лет.

       

        Почти десять тысяч лет… Практически это означает вечность. Никому из земных жителей не удавалось прожить столько лет. Библейский Мафусаил прожил 969 лет – смешно сказать, меньше тысячи! Да, Мафусаил был не жилец…

        До сих пор Старуха прожила по разным летосчислениям около трехсот лет, а впереди у нее – почти десять тысяч… Старуха соскочила с постели и заняла очередь за Бакалейщицей, которой Парикмахерша делала укладку. Парикмахерша работала быстро, и не прошло и сорока лет, как она, покончив с Бакалейщицей, принялась за Старуху. Хотя – почему за Старуху? Разве можно назвать старухой женщину, которая прожила какихнибудь триста лет? Крокодил живет триста лет, но умирает он стариком. А для нас в триста лет жизнь только начинается.

       

        Часы тикали, отмеряя не часы и минуты, а годы и века. Полный круг часовой стрелки – почти тысяча лет. Еще круг – еще тысяча… И в одно прекрасное тысячелетие Почтальон обнаружил, что на него начинает давить потолок.

        Дело было не в росте. Ростом Почтальон был ниже всех остальных, но на длинного Коммерсанта потолок не давил, а давил на малорослого Почтальона. Не потому ли, что он с детства мечтал стать летчиком? Или под влиянием лекции Профессора о потенциальных возможностях человека? Да, все дело было в потенциальных возможностях. Почтальону казалось, что потолок давит именно на эту его потенциальную часть и мешает ей воплотиться в действительность.

        Почтальон спросил Профессора о Психиатре – удалось ли ему привить своим больным манию истинного величия и стали ли они нормальными великими людьми? Профессор ответил, что, к сожалению, пока еще величие не является нормой. Больше того: приобщаясь к величию, человек зачастую нарушает нормы – социальные, научные, эстетические или просто психические,

 

Фотогалерея

Кривин Феликс
Кривин Феликс
Кривин Феликс Давидович
Кривин Феликс Давидович
Кривин Феликс Давидович

Статьи








Читать также


Современная проза
Рассказы

Интересно

Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту