Кривин Феликс Давидович
(1928—н.в.)
Юмористическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

50

Пока я сам не взял все в свои руки. Ну, тут уже обо мне заговорили: видишь – вся грудь в орденах. Это за победы в развитии нашей цивилизации. Правда, враги цивилизации распространяли мнение, что цивилизация должна быть гражданской, а не военной. Дескать, само слово «цивильный» означает штатский, поэтому нельзя развивать цивилизацию исключительно посредством развития вооруженных сил. Но я думаю, они это от зависти. Небось, самим хотелось посидеть у руля. Сколько я их передавил, чтоб не путались под колесами, – Он улыбнулся. – Ничего не поделаешь: цивилизация требует жертв. Очень много жертв. Но это мы все напишем в воспоминаниях. Доставай ручку. У тебя ручка есть? Мы тут, понимаешь, весь металл пустили на вооружение, ну и кончилась наша литература. А я, понимаешь, не могу не писать: подпирают воспоминания. И писать не могу, и не писать не могу – ну что ты на это скажешь?»

        Калашников поинтересовался, почему он сидит у стены.

        «Неужели непонятно? – он даже встревожился. – Сидеть нужно так, чтоб было понятно широким народным массам. Вот у нас, помню, был министр. Дважды министр. Так он все население посадил на казенные харчи. Посадил – это как министр тюрьмы, а на харчи – это уже как министр социального обеспечения. А что было делать, если он дважды министр и должен, с одной стороны, социально народ обеспечивать, а с другой стороны, социально его сажать?»

        «Но у стеныто, почему у стены?»

        Человек в белых тапочках посмотрел на тапочки и вздохнул:

        «Хочу, чтоб меня похоронили у этой стены. В знак всеобщей любви. А то похоронят лишь бы как, а там опять начнут замалчивать…»

       

15

       

        Он стоял на вершине горы, чемто похож й на его родную Горуню. Только не было на ней растительности, словно ее обрили после болезни.

        Он стоял на этой голой вершине, и под ногами у него был провал – расщелина в горе, открывавшая бездну.

        Калашников отшатнулся от расщелины и увидел след. Все тот же след у самого края бездны.

        «Марий Павлович, – сказал Калашников, обращаясь к следу, как к живому существу. – Я ведь тоже вроде вас: отпечаток звука. Что скажут – отпечатаю. Но признаюсь откровенно: это не по мне. Вот я читаю мысли начальников, а они у них не свои. Еще более высоких начальников. Читаешь, будто на гору взбираешься, но при этом ощущение, будто проваливаешься. – Калашников присел на корточки, чтоб следу было слышнее. – Соглашаешься ведь не только с тем, что правильно и полезно, потому что трудно отделить пользу от вреда. Они единый плод нашей деятельности, и мы вертим этот плод и все пользой к себе поворачиваем, а к комуто вредом.

 

Фотогалерея

Кривин Феликс
Кривин Феликс
Кривин Феликс Давидович
Кривин Феликс Давидович
Кривин Феликс Давидович

Статьи








Читать также


Современная проза
Рассказы

Интересно

Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту