Кривин Феликс Давидович
(1928—н.в.)
Юмористическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

7

наводили на мысль, что жизнь можно расположить вертикально. В горизонтальном положении все равны, в вертикальном же ктото выше, а ктото ниже. Так возникает неравенство, а одновременно постоянная угроза падения, которой не знает горизонтальная жизнь. И самое неприятное: вылетишь с вершины одним, а приземлишься совсем другим человеком. Знакомые не узнают, даже не здороваются. Хотя вблизи разглядеть человека легче. Путь, на который потрачена жизнь, преодолевается в пять минут, и это увеличивает силу удара. Плюс, конечно, огромный запас полетной энергии, сэкономленной на работе.

        Можно предположить, что человека тянет вверх стремление к истине. Внизу он, как правило, мелет вздор, но стоит ему подняться, как он тотчас начинает изрекать истины. А сбросят сверху – опять мелет вздор. А между тем там, вверху, он уже успел полюбить истину…

        Борис Иванович, самый юный сотрудник Упрагора, открыл любопытную закономерность: если человек ростом А стоит на горе высотой 999 А, то высота его лишь на одну тысячную определяется собственным ростом. Но кому из стоящих на горе нужно такое открытие? Они привыкли, что рост их измеряется вместе с горой, им и зарплату за это платят, и оказывают уважение. Поэтому они так не любят летать вниз: очень уж они от этого уменьшаются.

        Тут какойто оптический обман: когда орел сидит на вершине, он снизу кажется маленьким, а человек на высокой должности снизу кажется большим. А вниз слетит, смотришь – он маленький.

        Учитывая это обстоятельство, Федусь сделал Калашникову строгое внушение. Чрезмерная объективность – хуже, чем отсутствие объективности. Чрезмерная объективность – это объективизм.

        Борис Иванович объяснил Калашникову, что такое объективизм. Если, допустим, чейто сын сидит в президиуме, а ваш собственный сидит за решеткой, то утверждать, что чужой сын лучше вашего – чистейший объективизм.

        Калашников это учел, и когда опять пришел к руководителю с написанным для него докладом, все приоритетные высоты были на нашей стороне.

        «Ничего не понимаю, – сказал Федусь. – Как же наш пик самый высокий, если с их стороны девять пиков выше нашего?»

        Но теперьто Калашников не дремал, он знал, кому сидеть в президиуме, а кому за решеткой. И он спокойно объяснил, что высота – понятие относительное, и даже вспомнил анекдот о царе Петре, который сказал Меншикову, что тот не выше его, а длиннее. «Возможно, их пики длиннее, а наш – выше», – твердо сказал Калашников.

        Но уже новый ветер дул с вершины Упупа и выше – с Упупупа, и даже с самого Упупупупа.

        «Выше, длиннее… – поморщился Федор Устинович. – Вы мне

 

Фотогалерея

Кривин Феликс
Кривин Феликс
Кривин Феликс Давидович
Кривин Феликс Давидович
Кривин Феликс Давидович

Статьи








Читать также


Современная проза
Рассказы

Интересно

Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту